05 апреля 2017 г.
Спрашивает: Родион
Сочи, православный
Батюшка, здравствуйте! У меня вопрос по поводу чревоугодия. Как определить границу, где совершилось чревоугодие, а где нет? Если пища вкусная, то это чревоугодие? Если поел и наелся, то это тоже чревоугодие? И сколько нужно съесть? Если вкушать постную пищу и получать от этого удовольствие, то это тоже чревоугодие? И какая степень получения удовольствия уже является чревоугодием? С другими грехами более-менее понятно, но с чревоугодием возникают трудности именно в определении того, где оно начинается, а где его нет. Некоторые святые подвижники специально позволяли продуктам портиться и ели их, чтобы они были невкусными. А с другой стороны, сам Господь Иисус Христос с учениками своими тоже вкушал пищу, и на свадьбе в Кане Галилейской, и с мытарями, и, наверное, Он вряд ли вкушал там что-то невкусное и противное, а ведь Он был без греха...
Отвечает: Игумен Даниил (Гридченко)

Родион! Если разум за столом говорит - «довольно», а чрево по-прежнему вопиет – «алчу», и человек добровольно ему подчиняется, он проявляет чревоугодие. Существует и так называемое гортанобесие, когда услаждаются уже не столько количеством, сколько качеством пищи. Обо всём этом достаточно подробно в «Лествице» преподобного Иоанна Лествичника. При желании ознакомьтесь…

В целом же в классической греховной триаде похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1Ин.2:16) чревоугодие относится к первой категории. Не потому, что пища сама по себе есть что-то греховное. В Типиконе – уставной богослужебной книге, регулирующей, кроме храмовой и некоторые другие стороны монастырской и общецерковной жизни, она именуется утешением братии. Всё дело в мере… «Не пища зло, но чревоугодие, не деторождение, а блуд, не деньги, но сребролюбие, не слава, а тщеславие», - по слову преподобного Максима Исповедника. Есть естественная и противоестественная жизнь души, которой мы призваны противостоять.

Дабы противостоять чревоугодию, согласно аскетической практике, рекомендуется вставать из-за стола при некотором остаточном чувстве голода.