Предстоятель
Встреча с Православием
Слово пастыря
Хроника монастырской жизни
Статьи
Праздники
Монашество
Духовная жизнь
Месяцеслов Воскресенского монастыря Нового Иерусалима
О Новом Иерусалиме
Патриарх НИКОН
Настоятели и наместники
Очерки
ВИДЕО
Поэзия
Вести Святой Земли
Документы
Издания
Леонид Михайлович Чичагов — участник и описатель русско-турецкой войны 1877-1878 гг.
Подпоручик Леонид Михайлович Чичагов, участник и описатель русско-турецкой войны (фото 70-х годов XIX века)

Сила не в силеа сила — в любви

Л.М. Чичагов, 1887 г. 

С глубоким почтением и сердечной благодарностью я отдаю дань памяти благородному и неустанному подвижничеству внучки владыки Серафима, скончавшейся в 1999 г. игумении Новодевичьего монастыря матушки Серафимы (Варвары Васильевны Черной-Чичаговой). Ее трудами возрождены для русского народа, для православного мира книги владыки Серафима, написана его биография, составлено Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова). По предложению и с благословения матушки Серафимы в 1998 г. я начал изучать военный период жизни владыки. Именно матушка  Серафима сформулировала тему моего первого доклада и название предлагаемой ныне статьи.

 

 Боевое крещение

           В жизни и деятельности будущего владыки Серафима (Чичагова) выделяется исходный — яркий и непродолжительный этап русско-турецкой войны 1877-1878 гг. В это время выявились и укрепились нравственные устои молодого гвардейского офицера, подпоручика Леонида Михайловича Чичагова. Военный период оказал огромное влияние на формирование его личности и дальнейшую судьбу. 

            Чем глубже погружаюсь я в содержание трудов святителя, тем ярче свет, исходящий от высоконравственной и благородной его личности; тем более значимыми и не потерявшими актуальности представляются мне его идеи.

        Начавшаяся в 1877 г. и сопровождавшаяся общеславянским патриотическим энтузиазмом русско-турецкая война привела молодого, 21 года от роду, гвардейского подпоручика Л.М. Чичагова в ряды действующей армии на Балканах, сделала его участником основных событий этой кровопролитной войны, дала ему возможность неоднократно проявить высокий личный героизм. На полях сражений Чичагов был произведен в гвардии поручики и удостоен ряда боевых наград из рук легендарного генерала М.Д. Скобелева. Участие в сражениях и в тяжелых походах сблизили будущего святителя с русскими солдатами, офицерами и генералами, позволили ему увидеть их героизм в тяжелых боях — все это стало серьезным жизненным испытанием для будущего святителя.        

Переправа русских стрелковых батальонов через реку Марица в январе 1878 года
Переправа русских стрелковых батальонов через реку Марица в январе 1878 года
Леонид Чичагов посвятил описанию войны объемную, очень популярную в свое время и, к сожалению, незаслуженно забытую ныне книгу «Дневник пребывания Царя-Освободителя в Дунайской армии в 1877 году» и книгу «Примеры из прошлой войны 1877-78 гг.» в двух частях: с документальными очерками подвигов русских солдат и офицеров; а также серию статей-репортажей с театра военных действий в журналах за 1878 год. Эти документы позволяют восстановить роль Чичагова в военных событиях и в их описании.

  

Александр II и его эпоха

            Династия Романовых за 300 с небольшим лет своей истории дала России немало деятелей величайшего масштаба. В памяти и сердцах русского народа сохранились деяния Петра Великого, но незаслуженно стерлись следы деятельности Александра I и Александра II. А ведь до 1917 года наибольшее количество памятников в России было поставлено Царю-Освободителю Александру II, по праву названному освободителем в истории не только России, но и Болгарии.

            Положение в Европе в 70-х годах XIX века было весьма непростым. Мощно и организованно развивающееся национально-освободительное движение в Болгарии было жестоко подавлено турками в апреле 1876 г.: турки вырезали более 30 тыс. болгар. Мужественно сражались с турецкими поработителями и повстанцы Боснии и Герцеговины, а в июне 1876 г. Турции объявили войну Сербия и Черногория. Активные военные действия балканских народов и общественное мнение в России склоняли Александра II к войне против Турции. Развернулось русское добровольческое движение. С разрешения императора сотни передовых русских офицеров уходили в отставку и вступали волонтерами в сербскую армию. Российское Общество Красного Креста открыло в Черногории и Сербии лазареты.       

Император Александр I во время его пребывания на Балканском театре военных действий
Император Александр I во время его пребывания на Балканском театре военных действий
   Александр II был и царем-реформатором, он утвердил в 1861 г. отмену крепостного права, ознаменовавшую поворот России к капитализму. В эпоху его правления было покончено и с “цензурным террором”, проведены судебная и университетская реформы, введены городское и сельское самоуправление. Для восстановления престижа России как великой державы после поражения в Крымской войне (1853-56 гг.) и для спасения славян война с Турцией представлялась необходимой. Сложившееся общественное мнение в стране подталкивало Го­сударя к этому. 17 апреля 1877 г. Россия объявляет войну Турции. И император принимает решение лично участвовать в кампании.

            Самодержцы Романовы прославились на поле брани: царь Алексей Михайлович участвовал в военных походах, Петр I, Александр I, Николай I, Александр II и Николай II были на переднем крае, на фронтах. Но Александр II, впервые в истории дома Романовых, избрал особую, уникальную для царя роль.

            Л.М. Чичагов в монографии «Дневник пребывания Царя-Освободителя» показал, что «задача Государя состояла в самопожертвовании там, где никто и никогда не мог заменить народу — Царя. Место это есть — тыл армии. Такова была цель поездки Его Величества и отсюда исходит величайшее значение этого нового доказательства Его любви к своему народу.

            Я еду братом милосердия, — говорил Государь многим в Петербурге». Сила Монарха была в его любви к народу, о чем говорят слова Л.М. Чичагова, взятые им и нами в качестве эпиграфа.

           

«“Больше сея любви ни кто же имать, да кто эту душу положи за други своя”, — как бы сказал себе император Александр II, самоотверженно посвящая восемь месяцев своей жизни целому ряду подвигов истинно христианского милосердия! Щедрою рукою награждая крестами ратные подвиги, Царь-Мученик Сам терпеливо и безропотно нес добровольный свой крест, изнемогая, но не падая под его бременем», — писал Л.М. Чичагов.

            Прибыв на фронт, Александр II практически не вмешивался в дела управления военными действиями, назначив Главнокомандующим Дунайской армии своего брата — Великого Князя Николая Николаевича (Старшего).

 

На русско-турецкой войне

            Прежде всего, надо отметить освободительный характер русско-турецкой вой­ны 1877 -1878 гг. — “войны за славян”, по определению Л.М. Чичагова. Молодой гвардейский офицер-артиллерист Чичагов руководствовался благородным стремлением освободить южных славян от невыносимого турецкого ига.

            С первых дней войны стало ясно, что основную роль в ней будут играть русские войска, и они же обречены нести наибольшие потери. Против них воевало хорошо обученное и вооруженное турецкое войско под командованием молодых талантливых генералов, таких как Сулейман-паша.

           Наступление русской армии разворачивалось тяжело. Успешно и практически без потерь удалось в большую воду форсировать Дунай, — шел весенний паводок, и уровень воды поднялся на 15,5 фут. (Спустя сто лет турецкие историки высоко оценят эту операцию, считая, что она удалась исключительно благодаря внезапности и скрытности ее подготовки.) Однако пос­ле этого наступление захлебнулось, и наши войска увязли в изнурительных боях. Сильный и хо­рошо подготовленный противник навязал трудный сценарий, связав действия превосходящих по численности русских войск системой укрепленных районов. Стратегия наступления определила три основных направления, согласно которым из войск Дунайского плацдарма были созданы три отряда, близких к армиям в современном понимании: западный, восточный (Рущукский) и центральный (Передовой). И если два первых занимались главным образом сдерживанием сил противника в позиционных боях, то Передовому отряду под командованием генерал-лейтенанта И.В. Гурко суждено было броском расчленить турецкие силы, посеяв панику не только в их тылах, но и в столице Османской империи. В составе этого отряда воевал Л.М. Чичагов.

Командующий Западным отрядом Дунайской армии ген. Иосиф Владимирович Гурко (1828 -1901)
Командующий Западным отрядом Дунайской армии ген. Иосиф Владимирович Гурко (1828 -1901)
Передовой отряд, взломав оборону противника, мощным ударом, от Систово и Никополя на Дунае, обошел с востока укрепрайон Плевны и овладел древней столицей Болгарии — городом Тырново. Затем перевалил Балканы через трудно проходимый и неизвестный туркам Хаинкиойский перевал, выбил, с большими потерями, противника с Шип кинского перевала и закрепился на нем. Трудно представить, как удалось русским войскам пройти этим проходом: узким, опасным, изобилующим крутыми участками, глухими поворотами и почти отвесными склонами. Глубоко расчлененный рельеф, каменистость, значительная залесенность — все это создавало большие трудности ведения военных операций, сильно ограничивало возможности ка­валерии и даже пехоты, заставляло артиллеристов существенно изменить тактику ведения боя, — а в целом ставило нападавших в предельно невыгодные условия.     

Государь благодарит генерала И. В. Гурко после взятия Горного Дубняка и Телиша
Государь благодарит генерала И. В. Гурко после взятия Горного Дубняка и Телиша
Силы русской армии оказались связаны в районе Шипкинского перевала и укрепрайона Плевны. Позиционные изнуряющие бои шли с переменным успехом, сопровождались большими потерями русских войск.

            Плевна была блокирована с севера, востока и юга, но получала с запада, по Софийской дороге, вооружение, боеприпасы и провиант. На выручку Плевны с юга, из Черногории, были брошены отборные турецкие войска Сулеймана-паши. За 17 дней они прошли 700 км, навязывая нам кровопролитные бои. В этой опасной ситуации армии генерала И.В. Гурко было поручено перерезать Софийскую дорогу, уничтожить местные укрепрайоны Горного и Дольнего Дубняка, Телиша и Враца и этим создать условия для завершения блокады Плевны. Во всех этих боях И. В. Гурко начал применять знаменитую “артиллерийскую атаку” — прообраз артподготовки будущих войн. В боях огромную, едва ли не решающую роль, должна была сыграть русская артиллерия. В артиллерийских сражениях русские офицеры показывали чудеса военного искусства, изобретательности и храбрости.

Взятие штурмом укрепленных Гаргохотанских высот 1 января 1878 г. Рисунок А. Кившенко
Взятие штурмом укрепленных Гаргохотанских высот 1 января 1878 г. Рисунок А. Кившенко
Одним из героев-артиллеристов был Л.М. Чичагов, чей военный путь начался с форсирования Дуная. 21 июня Чичагов наблюдал из дер. Зимницы за переправой наших войск, о чем он через год, в 1878 г., поведал в своей книге:

            «Величественный Дунай с перекинутыми мостами, обтекающий несколько островов, переполненных войсками всевозможных родов, кишащих как в муравейнике... Думалось, что если бы возможно было привести сюда турок и показать им всю эту массу людей пеших, конных, сотни этих пушек и сказать им: видите ли вы эту русскую силу, которая многочисленна как морской песок, переливается к вам, чтобы заставить исполнить все ее требования? Знайте же, что то, что вы видите, это сотая часть того, что у нее есть. Можете ли вы удержать эту силу? Нет, ответили бы они, мы вам уступаем, пощадите нас. Такое сильное впечатление производила на меня картина переправы».

Государь в Зимнице на погребении артиллерийского офицера Тюрберта
Государь в Зимнице на погребении артиллерийского офицера Тюрберта
Леонид Михайлович принимал участие в наступлении Передового отряда ген. И.В. Гурко в составе драгунской бригады Его Императорского Высочества Князя Евгения Максимилиановича Лейхтенбергского. Неоднократно, у дер. Каябунар и в Тырново, князь отдавал приказы Чичагову выбрать наиболее удобные места для батарей.

            Так, 25 июля в Тырново арьергард турецкой пехоты засел в укреплении и продолжал стрелять. «Тогда Кн. Евгений Максимилианович приказал мне привести вперед, на дорогу, с горы, два орудия 16-ой батареи, чтобы огнем артиллерийским выбить их оттуда. Два орудия выехало на указанное мной место, открыли огонь картечной гранатой, и с первого же выстрела, удивитель­но метко попали в засевших в окопах турок. После нескольких выстрелов и эта пехота отошла».

            Описание операции по овладению Тырново: «Прогнав противника до высот около дер. Белоковцы, ген. Гурко с кавалерией, утомленный быстрым движением и невыносимой жарой, остановился, послав приказание герцогу Лейхтенбергскому присоединиться к нему. Я был тотчас же послан найти ближайший путь для соединения с ген. Гурко. Увидев меня, он сказал: — Как артиллерист, выберите позицию для батарей.

            Я поехал дальше по направлениям к высотам. В это время турки уже открыли артиллерийский огонь по хребту, на котором хотя никого из наших еще не было, но мы должны были войти, чтобы подойти к городу. Я выехал на хребет, и предо мною открылась целая панорама: вся южная часть города была видна как на ладони; правее города, на холме, было устроено турецкое укрепление, из которого и действовала неприятельская артиллерия, турецкие же стрелки были рассыпаны у подножия холма. Очевидно, этот хребет представлял единственную позицию для нашей батареи. Турки это сообразили и заранее пристреливались к ней. Я поскакал назад, встретил 16-ю конную батарею и передал ее командиру, подполковнику Ореусу, где ему встать».

            Л.М. Чичагов трезво, профессионально оценивал решения других офицеров, поражался и восторгался смелостью и рискованностью некоторых из них:

            26 июня. Воскресенье. «Факт взятия Тырново 6-ю эскадронами и... 4-мя таборами пехоты с артиллерией, есть едва ли не единственный, слышанный мною. Правда, кровопролития особенного не было, но отваги и решимости тьма. Спешить несколько эскадронов и с ними наступать на засевшую в укреплении пехоту, по меньшей мере, — смело... Вчерашний день должен составить гордость каждого артиллериста, доказать всему свету, что времена кавалерии никогда не пройдут».

            1 июля. Пятница. Переход через Хаинкиойский перевал — самый труднодоступный в Балканах. Здесь русские войска столкнулись с большими, неожиданными для них трудностями горного похода: «крутые, длинные подъемы истомляли донельзя лошадей и помогавших им людей. Раз взобрались на вершину подъема, приходилось идти по такому узкому месту, что ежеминутно грозило орудию, вместе с людьми, едва удерживающими его от падения, и лошадьми рухнуться в пропасть...

            Целый день мы только и слышали: “Ну, друзья, навалим... раз, два, три... Бери!” Нагайки ездовых запрыгали по бедным лошадям, и орудие продвинулось на несколько шагов и опять останавливалось. И снова та же история...

            Нужно также сказать правду, что Хаинкиойский проход, вовсе незнакомый туркам, был известен одним местным жителям, благодаря которым мы и могли выйти за Балканы, почти невозможен для артиллерии. Одна природа нас щедро вознаграждала своими видами: горы стали резче выдаваться и принимать конусообразные формы.

            Т.о., таща артиллерию почти что на руках, на каждом шагу останавливаясь, Передовой отряд растянулся верст на 20... В походном растянутом порядке, там, где застала ночь, располагались войска на ночлег, на самой дороге. Ночь эта навсегда останется в памяти у нас!

            Полковник гр. Роникер, командир конно-пионеров, поставил на самом перевале деревянный столб с надписью: “30 июня 1877 года переход ген. Рауха с конно-пионерным дивизионом через Балканы, на 4000 фут над поверхностью моря”...

            Не поевши, укрывшись одной буркой, пролежал я всю ночь, просыпаясь по временам от пробиравшего холода».     

Государь на позиции перед Плевной
Государь на позиции перед Плевной
Тяжелое впечатление производили на Л.М. Чичагова неудачи русской армии. Вот как он описывает поражение под Ески-Загрой:

            «Несмотря на самый близкий огонь дружин и горной артиллерии, имевшей отличную позицию, турки, теряя множество народу, двигались вперед. Взвод артиллерии хорунжего Пономарева, занимавший позицию на возвышенности сейчас же позади дружин, блистательно действовал картечными гранатами. Ни одна граната не пропала даром у это, совсем еще молодого, только что выпущенного из училища офицера. Гранату рвало перед фронтом турецких рот, и простым глазом были видны те белы, которые она делала. Правда, дистанция была не велика, менее 300 саж., но взвод Пономарева был буквально засыпаем пулями. 

             Болгары лежали и отстреливались... Турки подходили уже совсем близко».

            В своих описаниях военной жизни Л.М. Чичагов отмечал не только крупные успехи, победы и удачи наших войск. Он с радостью обращал внимание на замечательные качества наших солдат, их способности и смекалку. Вот фрагмент из его дневника о походе из Казанлыка к Шипкинскому перевалу, в форт Св. Николая:

         «Захваченная турецкая батарея, состоящая из 8-сантиметровых крупповских стальных орудий, была превращена в русскую. Молодой артиллерийский подпоручик обучал пехотинцев, обратившихся в артиллеристов.

         Я пробовал стрелять из них, — говорил он, — орудия прекрасные; жаль, что имеется только триста снарядов. Ко всем важным пунктам, подходам и вершинам мы уже пристрелялись и знаем дистанцию.

         Приятно было видеть любящего свое дело молодого артиллериста и восприимчивость к разнородным отраслям военного дела наших солдат.

            Да помилуйте, — говорил мне один офицер, — известная вещь: прикажи нашему солдату трубить марш, он через месяц вам его сыграет; прикажите ему лезть на мачты, он через месяц обратится в кошку; такова уж наша русская натура».

            Сражения чередовались с длительными изнуряющими переходами. В составе Казанского драгунского полка Чичагову довелось совершать марш- броски в труднопроходимой горной местности. Вот одно из описаний такого перехода:

            «Уральская казачья сотня... и два эскадрона Казанских драгун напали врасплох на черкесов в го­роде (Казанлык — В.Ч.), перебили некоторых на улицах и дворах и захватили знамя этого черкес­ского полка; остальные успели убраться.

            Следы побоища были видны в городе; еще свежие трупы валялись посреди улицы...

         ...Подошли к Хаинкиою, когда было совсем темно. Напротив Хаинкиоя, на высотах Малых Балкан хорошо видны многочисленные турецкие огни. С трудом нашли мы в темноте ставку генерала Гурко, уставши так, что едва стояли на ногах... Сегодня мы сделали более 60 верст с вершины Шипки до Хаинкиоя... Заснул я у дерева, близ палатки Гурко, как был, в амуниции».

         В боях Л.М. Чичагов порой попадал в сложные ситуации, опасные и нередко непредвиденные. Приведем его описание боя под дер. Уфлани в долине р. Тунджи, в районе Казанлыка:

         «Перед самой опушкой, шагах в двухстах, не более, эскадрон, изумленный чем-то, останавливается. Из рощи же турки продолжают самый беглый огонь. Князь Евгений Максимилианович, стоявший тут же за эскадроном, посылает меня в цепь узнать, в чем дело: отчего драгуны остановились? Жутко было подъезжать к цепи, остановиться и передавать приказание, будучи в двухстах шагах от неумолкаемо бившей по нас неприятельской пехоты. Наша цепь лежала, отстреливаясь.

         Его Высочество прислал меня спросить: зачем вы остановились перед самым противни­ком, и приказал вам немедленно же наступать, — злобно передал я, действительно сознавая, что останавливаться неблагоразумно.

         Да помилуйте, — отвечал офицер, — посмотрите на опушку, вы ни одного дымка не увидите, а пули свистят немилосердно... Где же турки. Я не понимаю...

            Точно так, ваше благородие. Турок не видно; нечистая сила, что ли! — говорит унтер-офицер, обращаясь ко мне... В конце концов, разъяснилось, что невидимые неприятели были засевшие в густолиственной чаще дерев башибузуки (“бешеные головы” — полуразбойники-полупартизаны, отличавшиеся диким нравом и кровожадной свирепостью — В.Ч.). Войдя в лес, драгуны принялись их как ворон снимать с дерев пулей и штыком».

            Вклад Передового отряда в исход войны был огромен. За срок с 20 июня по 30 июля — один месяц и десять дней — 12 тыс. пехоты и 4 тыс. кавалерии взяли Тырново, перешли через Балканы, открыли путь нашей армии к трем другим балканским проходам, проникли в сердце страны, вызывая панику даже в турецкой столице, разрушая линии железных дорог и прерывая сообщение в стране:

            «Вызвав своими смелыми движениями на себя армию Сулеймана-паши, передовой отряд мешал соединению турецких корпусов и нападая на неприятеля одной своей частью и принимая его па себя, — другой, разбивает его дважды, заставив отступить, чем задерживает наступление целой армии Сулеймана-паши и спокойно с честью выходит из своего критического положения», — писал Чичагов.

            Отклики о победах, одержанных Передовым отрядом, были как в России, так и в Европе востор­женными.

            «DailyNews» 6 июля 1877 писала: «В то время, когда все рассуждали о шансах и способах решения великой задачи нынешней войны, задача эта была решена: генерал Гурко перешел через Балканы... Подвиг генерала Гурко — настоящая легенда в истории войны».

            .Л.М. Чичагов и далее продолжал сражаться под командованием этого талантливого военачальника. Благодаря энергии, распорядительности и отваге генерала Гурко под Плевной одерживались одна победа за другой. Горный Дубняк, Телиш и Враца, которые последовательно отбирал ген. Гурко у турок, идя во главе отряда, составленного преимущественно из гвардии — именно в нем участвовал Л.М. Чичагов, значительно подняли русский дух. Особенно упорными были бои за овладение Телишем, завершавшие блокаду Плевны. Наступление русских войск здесь разворачивалось на равнине, которая полностью простреливалась турками. Пехота наступала по старым канонам боя сомкнутым строем и несла особенно большие потери:

            «...тишина, спокойствие, люди шли, действительно, как на ученье, в ногу; офицеры на местах, и вместе с передней ротой сам командир полка генерал Эллис 2-й, который хладнокровно распоряжался под дьявольским огнем. Батальон залег в траншее и завязал перестрелку... Наконец, раздалось “ура”, но оно не звучало могучей энергией и единодушием. Люди поднялись из ложементов и бросились вперед; тут раздался такой адский потрясающий огонь, силу которого невозможно изобразить никакими словами; надо испытать его самому, чтобы иметь о нем понятие. Это что-то чудовищное, уничтожающее, всесокрушающее. Этот треск, свист пуль останется навсегда в моей памяти; как будто какая- то свинцовая туча пуль несется навстречу и все перед собой уничтожает; люди невольно согнулись, физиономии как-то судорожно передернулись; они бросились вперед, но нервы не выдержали: роты бросились на землю, пробежав десяток-другой шагов; так продолжалось несколько раз; некоторым частям удалось продвинуться довольно далеко (14-я рота Измайловского полка, то перебежками, то ползком, подобралась на 250 шагов к редуту), другие успели пробежать очень немного, а третьи остались на своих местах... Полковник Любовицкий (командир лейб-гренадерского полка) явил необыкновенное мужество; вся гвардия говорит о его подвигах. Воодушевленные им люди с одного удара овладели маленьким редутом, а к вечеру полк блистательно принял участие в общей атаке», — сообщала газета «Русский инвалид».   

Начальник Рущукского отряда, Государь Наследник Цесаревич осматривает батарею
Начальник Рущукского отряда, Государь Наследник Цесаревич осматривает батарею
«Плотность огня под Телишем была настолько высокой, что вся поверхность равнины оказалась покрытой сплошным слоем стреляных гильз», — отмечали подбиравшие раненых и убитых представи­тели швейцарского Красного Креста.

            Взять Телиш оказалось возможным исключительно благо­даря слаженным действиям нашей артиллерии, в составе которой, не умолкая, били пушки батареи Л.М. Чичагова. Вот как описывала мощную артподготовку газета «Новое Время»: «Это был адский артиллерийский огонь. Несколько турецких гранат пролетело в направ­лении к месту, где сидел Гурко со своим штабом... Одна раз­рывная граната разорвалась над нашей пехотой, никого не ранила, но пришлось немного роту передвинуть в сторону. Скоро турецкие пушки замолчали, впоследствии оказалось, что они были подбиты.

            Представьте себе 72 орудия, которые стреляют залпами в редут, около ста сажен в квадрате — орудия все действовали замечательно хорошо. После дела я был на редуте и видел эту кучу разорвавшихся гранат, везде земля взрыта гранатами, очень немногие снаряды падали вне укрепления. В два часа, по предварительному приказанию, все батареи прекратили огонь... Этот день был торжеством наших артиллеристов. Наводчик орудия кидается к пушке, целует ее. Приговаривая: “Матушка ты наша, спасительница!” И, действительно, скольких людей спас артиллерийский огонь!»     

Представление пленного Османа-паши императору Александру II 29 ноября 1877 года. Рисунок А. Дмитриева-Оренбургского
Представление пленного Османа-паши императору Александру II 29 ноября 1877 года. Рисунок А. Дмитриева-Оренбургского
   Взятие Телиша, Горного и Дольного Дубняка позволило завершить блокаду Плевны, привело к ее сдаче турецким гарнизоном, полной капитуляции турецких войск и окончанию войны.

            Опыт русских войск, приобретенный в боях за Телиш, показал, что наступление пехоты сомкнутым строем в условиях современного боя (с большой концентрацией стрелкового оружия противника) неприемлемо; более того, оно навсегда ушло в прошлое. Полностью оправдала себя массированная, длившаяся три часа артиллерийская подготовка, которую генерал И.В. Гурко называл “артиллерийской атакой”. Выяснилось, что для наиболее эффективного подавления сил противника необходимо сочетать стрельбу прямой наводкой со стрельбой по удаленным видимым целям и со стрельбой нового в те годы типа — навесной по невидимым целям. Последняя будет широко применяться во время первой мировой и в боях Великой Отечественной войны.       

Грамота о награждении иерея Леонида Чичагова болгарским орденом
Грамота о награждении иерея Леонида Чичагова болгарским орденом
   Составленные Л.М. Чичаговым описания труднейших походов, ожесточенных боев и отдельных фронтовых операций говорят сами за себя: так эти эпизоды мог описать только их участник, прошедший в действующей армии сложный рейд в Передовом отряде, завершивший артиллерийскими боями блокаду Плевны. Чичагов на полях сражений за лично проявленное в кровопролитных сражениях мужество получил чин поручика и боевые награды из рук генерала М.Д. Скобелева.

            За мужество и храбрость в сражениях с турками под Горным Дубняком, под Телишем, под Филиппополем, за осаду и взятие Плевны, за переход через Балканы Леонид Михайлович Чичагов был награжден орденами Св. Анны 4-й и 3-й степени с мечами и бантом, св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, саблей с дарственной надписью от Императора и светлобронзовой медалью в память войны 1877-78 гг. Всего за военные и гражданские заслуги Л.М. Чичагов был удостоен 14-ти российских и иностранных орденов и знаков отличия.

 

Война в судьбе владыки Серафима

           Боевой опыт сделал Л.М. Чичагова профессиональным артиллеристом высокого класса. Получив в апреле 1881 г. чин гвардии штабс-капитана, он — признанный специалист в артиллерийском деле — направляется на маневры французской армии и награждается одним из престижных орденов Франции Кавалерским крестом Ордена Почетного Легиона. Возвратившись в Россию, Л.М. Чичагов публикует военно-теоретическую работу «Французская артиллерия в 1882 году».

           Истинно русские идеалы: Вера, Царь и Отечество за два года боев освободительной войны наполнили сердце молодого Чичагова новым содержанием, укрепили и подготовили душу его к служению Богу.

           После окончания войны Л.М. Чичагов станет помогать раненым воинам и семьям погибших. Во время русско-японской войны на Дальний Восток пойдут эшелоны с гуманитарной помощью — предметами первой необходимости, собранными для русских воинов трудами владыки Серафима.

           Годы войны сказались на формировании его личности; может, война ускорила и обострила проявления многогранной природной одаренности владыки Серафима. В эти годы закладывались устои: его отношение к русскому народу, к солдатам, к русской женщине. В «Дневнике» он неоднократно описывал сцены встреч Императора с русскими женщинами — сестрами милосердия полевых лазаретов, добровольно пришедшими в действующую армию, нередко вслед за своими близкими. Пройдут годы, Л.М. Чичагов посвятит свою жизнь служению Богу и, став архимандритом, отметит роль женщин-прихожанок в деле возрождения православных храмов. А в трудные годы владыка Серафим ненадолго найдет себе приют в женском монастыре под Шуей.  

Въезд императора Александра II в Плоешты 15 июня 1877 года. Рисунок А. Дмитриева-Оренбургского
Въезд императора Александра II в Плоешты 15 июня 1877 года. Рисунок А. Дмитриева-Оренбургского
   Свет его идей будет воспринят близкими ему людьми: одна из дочерей, Леонида, окончив фельдшерские курсы, будет работать сестрой милосердия во фронтовых госпиталях первой мировой войны, участвовать в борьбе с эпидемией тифа в гражданскую, добровольно пойдет на фронт в начале Великой Отечественной войны; на склоне же лет уйдет в монастырь. А дочь ее, Варвара Васильевна Черная-Чичагова, выдающийся химик, последует за дедом и матерью: приняв монашеский постриг, станет игуменией Серафимой, настоятельницей Новодевичьего монастыря. Ее трудами будет реабилитирован владыка Серафим, будет издано его богослов­ское наследие, восстановлена историческая истина в памяти народной.

   Завершая, представляется уместным повторить о владыке Серафиме те пророческие слова, что сказал он сам об Императоре-мученике:

           “Память о нем должна пребывать неизглади­мою до тех пор, покуда Крест Христов будет носим на груди православных!”

 

 Источник: "Ныне и присно", Русский журнал для чтения. 2004.- № 2.- С. 23-31.

 

Сила не в силе, а силав любви Л.М. Чичагов, 1887 г.

Подпись: героизм. На полях сражений Чичагов был произ¬веден в гвардии поручики и удостоен ряда боевых наград из рук легендарного генерала М.Д. Скобе¬лева. Участие в сражениях и в тяжелых походах сблизили будущего святителя с русскими солдата¬ми, офицерами и генералами, позволили ему уви¬деть их героизм в тяжелых боях — все это стало серьезным жизненным испытанием для будущего святителя. Леонид Чичагов посвятил описанию войны объ-емную, очень популярную в свое время и, к сожале-нию, незаслуженно забытую ныне книгу «Дневник пребывания Царя-Освободителя в Дунайской ар¬мии в 1877 году» и книгу «Примеры из прошлой войны 1877-78 гг.» в двух частях: с документаль- С глубоким почтением и сердечной благодарностью я отдаю дань памяти благородному и неустанному подвижничеству внучки вла­дыки Серафима, скончавшейся в 1999 г. игумении Новодевичьего монастыря матушки Серафимы (Варвары Васильевны Черной- Чичаговой). Ее трудами возрождены для русского народа, для православного мира книги владыки Серафима, написана его биография, составлено «Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова)». По предложению и с благословения ма­тушки Серафимы в 1998 г. я начал изучать военный период жиз­ни владыки. Именно матушка Серафима сформулировала тему моего первого доклада и название предлагаемой ныне статьи
.