Предстоятель
Встреча с Православием
Слово пастыря
Хроника монастырской жизни
Статьи
Праздники
Монашество
Святая гора Афон
Монашеские конференции
Духовная жизнь
Месяцеслов Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря
О Новом Иерусалиме
Вести Святой Земли
Документы
Издания
Доклад архимандрита Феофилакта, о Церкви в годы Великой Отечественной войны, на V международном Ирининском форуме «Духовные основы Славянского мира. Великая победа 1945 года».
Архимандрит Феофилакт (Безукладников), наместник Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря

Уважаемое высокое собрание! Думаю, что для многих из здесь присутствующих тема о роли Русской Православной Церкви в победе нашего народа в Великой Отечественной войне довольно знакома, поскольку ее часто затрагивают средства массовых информаций, которые освещают и церковные, и светские мероприятия, посвященные этой великой трагедии человечества. К большому сожалению, сегодня наблюдается попытка подменить или переписать историю нашей страны, нашей Победы над нацизмом, и делается это настолько грубо, что с одной стороны, от нас требуют чуть ли не отречения от советского прошлого и его проклятия, с другой, настаивают на убеждении, что в войне победил именно православный народ. Конечно, было бы очень хорошо, если бы люди, погибавшие за наше Отечество, были бы верующими православными людьми. Конечно, хорошо бы, если бы каждый воин шел в бой с молитвой, а умирал со словами "С нами Бог". Но в ту войну это было не так! Вернее, так было, но не в Красной Армии, а у фашистов - немецких, итальянских, румынских, болгарских. На их фашистских штандартах и эмблемах было написано: "С нами Бог". На их танках и самолетах были кресты. Не звезды, не серп и молот, а кресты. Это немцы, восстанавливали храмы и возрождали церковную жизнь на оккупированных территориях. Но почему же тогда победа досталась мало религиозному советскому народу!?

Вот как ответил на этот вопрос Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в своем выступлении на встрече с участниками парадов на Красной площади 7 ноября 1941 г., 24 июня 1945 г. и 9 мая 2015 г.: « Для меня совершенно очевидно, что великий подвиг нашего народа увенчался победой еще и потому, что с нами действительно был Бог. Не так, как это было написано на пряжках ремней гитлеровцев, которые вступили на нашу священную землю, а так, как это было написано в наших сердцах. Я хотел бы привести один библейский пример, чтобы проиллюстрировать сказанную мысль. Наверное, каждый из вас знает

замечательную историю Давида и Голиафа. Молодой пастух Давид, с пращой и камнем, вышел на единоборство с богатырем — филистимлянином Голиафом, хорошо вооруженным, сильным человеком. С точки зрения логики это был безумный поступок. Не мог юноша победить вооруженного, многократно превосходившего его силой Голиафа. Это было почти самоубийство. Но Давид вступил в эту борьбу, метнул из пращи камень, попал в голову Голиафа и победил его.

Вот так и наша страна. На нас напал Голиаф, вооруженный до зубов, хорошо обученный, во много крат превосходивший нас, — ведь нападала не только Германия, но и все ее сателлиты. Повторилась история первой великой войны, когда Наполеон, объединив под своей властью многие народы, решил уничтожить Россию. И вот огромная армия, во много крат превосходившая во всех отношениях наши вооруженные силы, вступила в пределы нашей страны. Это был Голиаф. А навстречу шли плохо обученные и плохо обмундированные Давиды с одной трехлинейкой на двоих, — и победили! Победили, потому что с ними был Бог, — Он укреплял их дух, Он слышал их молитвы, и в ответ на подвиг, на героизм, на готовность пожертвовать собой Он дал нашему народу силу и привел к великой победе».

Н ачавшаяся война коренным образом изменила весь привычный уклад жизни в стране. Не могло не измениться и положение Церкви, отношение к ней советского государства. Уже первые слова обращения И. Сталина к народу 3 июля 1941 г.: «Дорогие соотечественники! Братья и сестры!» были подсказаны не марксистско-ленинской идеологией, а скорее церковной проповедью. Реальная действительность заставила Сталина, руководство ВКП(б) начать пересмотр своей религиозной политики, перейти к диалогу во имя народного единства в борьбе с общим врагом.

Архиереям Русской Церкви не препятствовали распространять свои патриотические воззвания, хотя это и являлось нарушением закона. Полностью прекратилась антирелигиозная пропаганда, была свернута деятельность «Союза воинствующих безбожников». К октябрю 1941 г. были закрыты практически все антирелигиозные периодические издания, напротив, было разрешено возобновить издательскую деятельность Русской Церкви. К середине 1942 года аресты клириков Московской Патриархии почти прекратились. Более того, из лагерей освободили десятки священнослужителей, в том числе к сентябрю 1943 года 11 архиереев. Постепенно начали возрождаться епископские кафедры. Появились случаи восстановления закрытых храмов. В блокадном Ленинграде, по приказу городских властей православным приходам стали выделять минимально необходимое количество вина и муки для причащения богомольцев. Последовало разрешение совершать в городах Пасхальный крестный ход вокруг храмов с зажженными свечами. Произошло снятие некоторых ограничений на внебогослужебную деятельность, проведение массовых религиозных церемоний. О них даже стали сообщать в средствах массовой информации.

В советское время вопрос о роли Православной Церкви в достижении великой Победы замалчивался. Лишь в последние годы стали появляться исследования на эту тему. Вопрос о религиозной жизни нашей государства в годы борьбы с фашизмом, по понятным причинам до недавнего времени не мог стать предметом серьезного анализа. Попытки поднять эту тему появились не так давно, и зачастую они оказываются далеки от научной объективности и беспристрастности. До сих пор обработан лишь очень узкий круг исторических источников, свидетельствующих о «трудах и днях» русского православия в 1941 — 1945 гг.

О том подвиге, который во имя Родины понесли сотни монашествующих, церковно- и священнослужителей, в том числе награжденных орденами самого высокого достоинства, еще, безусловно, напишут не один десяток книг. Если же останавливаться только на некоторых фактах социально-экономического характера, то следует особо отметить то бремя материальной ответственности за поддержку армии, которое взяла на себя Русская Православная Церковь. Помогая вооруженным силам, Московская Патриархия вынуждала советские власти хотя бы в малой степени признать ее полновесное присутствие в жизни общества. 5 января 1943 г. Патриарший Местоблюститель предпринял важный шаг на пути к фактической легализации Церкви, использовав сборы на оборону страны. Он послал Сталину телеграмму, испрашивая его разрешения на открытие Патриархией банковского счета, куда вносились бы все деньги, пожертвованные на нужды войны. 5 февраля председатель СовНарКома дал свое письменное согласие. Тем самым Церковь хотя и в ущербной форме, но получала права юридического лица. Уже с первых месяцев войны практически все православные приходы страны стихийно начали сбор средств в созданный фонд обороны. Верующие жертвовали не только деньги и облигации, но и изделия (а также лом) из драгоценных и цветных металлов, вещи, обувь, полотно, шерсть и многое другое. К лету 1945 г. общая сумма только денежных взносов на эти цели, по неполным данным, составила более 300 млн. руб. — без учета драгоценностей, одежды и продовольствия. Средства для победы над фашистами собирались даже на оккупированной территории, что было сопряжено с настоящим героизмом. Так, псковский священник Федор Пузанов под боком у фашистских властей умудрился собрать около 500 тыс. руб. пожертвований и передать их на «большую землю». Особо значимым церковным деянием стала постройка на средства православных верующих колонны из 40 танков Т-34 «Димитрий Донской» и эскадрильи «Александр Невский».

Истинный масштаб ущерба, нанесенного Русской Православной Церкви немецкими оккупантами, с точностью оценен быть не может. Он не исчерпывался тысячами разрушенных и разоренных храмов, бесчисленными предметами утвари и церковными ценностями, увезенными фашистами при отступлении. В период проведения реставрационно-восстановительные работ в Воскресенском Ново-Иерусалимском ставропигиальном монастыре, которые только недавно, содействием Божием, благоуспешно завершились, я, как наместник, воочию увидел ту степень поругания духовной Святыни, которая не может быть искуплена никакими контрибуциями.

В ноябре-декабре 1941 года город Истра оказался в центре ожесточенных боевых действий под Москвой. Бой за Истру начался в ночь с 25 на 26 ноября, когда дивизия СС «Райх» предприняла решительный штурм «Истринской цитадели» —. По данным боевого отчета дивизии СС «Райх», «окраина города и, в особенности, цитадель (Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь)... были тщательно укреплены...». Перед началом штурма взорам эсэсовцев представилась «крепость ... со средневековыми стенами, переходами и башнями, а также надежными казематами и роскошно-помпезной православной церковью, стоявшей посередине, — мощный и почти неприступный бастион». Во время осады в исторические здания монастырского ансамбля неоднократно попадали снаряды, причинившие им частичные разрушения. По свидетельству одного из гитлеровцев, «... под многоярусными сводами монастыря, половину которого занимал собор и музей с дорогостоящим собранием старинных картин, фаянса и мебели .., разместился госпиталь, где тяжело раненые немецкие военнослужащие «спасались от бомбежек и холодов». По данным санитарного лагеря 40 корпуса 10-й танковой дивизии от 27.11.1941 г., в «цитадели» находилось 2400 больных и раненых. «Спасением» от русских морозов для завоевателей, по всей видимости, явились оставшиеся в неотапливаемом соборе коллекции мебели и икон. Очевидцы свидетельствовали: "Мебель XIX века ломается, сжигается. Картины, гравюры, фарфор, зеркала загружаются на машины и увозятся. Что нельзя вывезти, выбрасывается. Ценнейшая коллекция икон тоже полностью уничтожена". 10 декабря 1941 года саперы дивизии СС «Райх» взорвали ансамбль Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря. Хотя немцы и отступали в спешке, минирование было произведено весьма профессионально: горело все, что могло и не могло. Взрывы сильно повредили Воскресенский собор и его внутреннее убранство, уничтожили верхние ярусы башен крепостной ограды и надвратную церковь. Погибли колокольня и западные опорные пилоны собора, которые несли на себе своды центральной части и шатер ротонды. Одновременно были сожжены все остальные здания монастырского ансамбля. Комплекс Трапезных палат, где располагалась основная экспозиция музея, сгорел, своды второго этажа обрушились. В огне погибли не вывезенные экспонаты — коллекции икон, мебели, часть библиотеки и архивные фонды. Факт уничтожения Нового Иерусалима фигурировал на Нюрнбергском процессе как преступление против человечества. Уинстон Черчилль после войны предложил Сталину безвозмездно, силами англичан восстановить Новый Иерусалим. Потом предложили французы. В обоих случаях последовал отказ, мотивы которого сформулировал тогдашний патриарх: «Мы не настолько бедны, чтобы принимать такую щедрую помощь».

Все это не более чем красноречивая иллюстрация тех истинных потерь, какие во время Великой Отечественной войны понесла Русская Православная Церковь, столетиями созидавшая единое государство, лишенная едва ли не всего своего достояния после прихода к власти большевиков, но посчитавшая безусловным долгом в годы тяжких испытаний взойти вместе со своею богохранимою паствою на общерусскую Голгофу.

Спасибо за внимание!