Предстоятель
Встреча с Православием
Слово пастыря
Хроника монастырской жизни
Праздники
Монашество
Духовная жизнь
Месяцеслов Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря
О Новом Иерусалиме
Вести Святой Земли
Документы
Издания
Святейший Патриарх Никон. К 330-й годовщине кончины Святейшего Патриарха Никона


К 330-й годовщине кончины Святейшего Патриарха Никона


Святейший  Патриарх  Никон

Часть первая. Патриарх Никон в глазах современников


 «…Они, кажется, любят его как Христа…»

Архидиакон Павел Алеппский

«Бывают люди, которые настолько срастаются с идеей учреждения, настолько его в себе воплощают, что падение их является падением самого учреждения». Эти слова из фундаментального труда профессора М. В.
Зызыкина1) в отношении Патриарха Никона являются ключевыми для понимания ситуации, сложившейся в России к началу второй половины XVII в., периода наивысшего торжества православия во всех сферах жизни русского общества и. одновременно, периода, с которого началось медленное, но неудержимое сползание России в пучину национальной катастрофы, наступившей спустя 250 лет. Никогда в русской истории Православная Церковь не оказывала такого влияния на государственные дела, не обладала таким духовным авторитетом среди народа, как в годы патриаршества Никона (1652-1658), никогда в такой мере Русь не являла единство со своей Церковью и так отчетливо не осознавала себя подлинно Святой Русью, образом Горнего Иерусалима. Это со всей очевидностью подтверждают путевые дневники и записи архидиакона Павла Алеппского о его путешествии с Антиохийским Патриархом Макарием в Россию в середине XVII в. и об их пребывании в Москве с 1654 по 1656 гг., т.е. в тот период, когда Святейший Патриарх Никон стоял во главе Русской Церкви и находился в зените своего могущества.

 Вот что сообщает Павел Алеппский о жизни россиян того времени.

 «Какая это благословенная страна, чисто православная!»

 «У них нет различия между чином монастырей и чином мирских церквей – все равно».

 «Ежедневно и в каждом приходе все присутствуют в своей церкви: мужчины, малые дети и женщины… Во всех их церквах выходят от обедни только после третьего часа (т.е. после 12 часов дня), до которого они постятся… Всему этому причина – их великое желание постоянно бывать у церковных служб…»

 «Московиты питают величайшую любовь к святому».

 «Литургия у них совершается чрезвычайно продолжительно, со всяким страхом и смирением… А что касается нас, то… мы выходили не иначе как с разбитыми ногами и с болью в спине, точно нас распинали».

 «Бог свидетель, что мы вели себя среди них как святые, как умершие для мира…, в совершеннейшей нравственности, хотя по нужде, а не добровольно».

 «По большим праздникам… мы выходили от обедни только перед закатом, и, когда мы еще сидели за столом, начинали уже звонить к вечерне, мы должны были вставать и идти к службе. Какая твердость и какие порядки! Эти люди не скучают, не устают, и им не надоедают беспрерывные службы и поклоны…»

 «Все они, без сомнения, истинно святые…, они превзошли подвижников в пустынях!»

 «Мы простояли с ними на ногах целых семь часов на железном полу, при сильном холоде (храмы в то время не отапливались) и пронизывающей сырости. Но мы почерпали себе отраду в том, что видели у этого народа. Мало было Патриарху продолжительной службы… он еще прибавил в конце проповедь и многие поучения… Он не пожалел ни Царя, ни даже нежных детей… Нет сомнения, что Творец даровал русским царство, которого они достойны и которое приличествует, за то, что все заботы их – духовные, а не телесные. Таковы они все».

 «Вера русских в святыни не поддается никакому описанию… В каждой большой церкви непременно имеется икона Владычицы, творящая великие чудеса, как мы воочию видели, и были свидетелями и очевидцами чудес и несомненных доказательств… При произнесении(за богослужением) умилительного имени: «Богородица»… все они стукают лбами о землю, становясь на колени… по любви к умилительному имени Девы. Также поступают их мальчики и девочки, ибо вскормлены молоком веры и благочестия…»

«Больше всего мы дивились их чрезвычайной скромности и смирению… и их частыми молениями с утра до вечера перед всякой… иконой».

«Подлинно этот народ христианский и чрезвычайно набожен».

 «Когда священник идет по улице, то люди спешат к нему с поклоном для получения благословения…»

 «Что касается зависти и иных пороков, всех вообще, то они этого не знают».

 «Гордость им совершенно чужда, и гордецов они в высшей степени ненавидят». В праздники за братской трапезой сам Святейший Патриарх из своих рук угощает нищих и убогих. «И по обедне убо всем оным странным пришельцам нозе умываше, елико их случашеся».

 «Мы… слышали и видели от всех…московитов благожелания, хвалы, благодарения и большую веру к их Патриарху, имя которого не сходит у них с языка, так что они, кажется, любят его как Христа».

О роли личности Патриарха Никона в общественном сознании русских людей того времени говорит подробнее описание Павлом Алеппским церемонии проводов Царя Алексея Михайловича в поход на поляков во второе воскресенье Великого поста 1655 года.

…«Затем Патриарх Никон стал перед Царем ( а также вельможами, войском и собравшимся народом) и возвысил свой голос, призывая благословение Божие на Царя…

  …Все молча и внимательно слушали его слова, особливо Царь, который стоял, сложив крестом руки и опустив голову смиренно и безмолвно, как бедняк и раб пред своим господином. Какое это великое чудо мы видели! Царь стоит с непокрытой головой, а Патриарх в митре. О люди! Тот стоял, сложив руки крестом, а этот с жаром ораторствовал и жестикулировал пред ним; тот с опущенною головою в молчании, а этот, проповедуя, склонял к нему голову в митре…; тот, как будто невольник, а этот – словно господин. Какое зрелище для нас!.. Благодарим Всевышнего Бога… что мы видели эти чудные, изумительные дела!»

  «Это ли не благословенная страна? Здесь, несомненно, христианская вера соблюдается в полной чистоте… Исполать им! О, как они счастливы!» - в восхищении заключает Павел Алеппский и добавляет: «…Правду сказал наш владыка Патриарх (Макарий): «Все эти обычаи существовали прежде и у нас, во дни наших царей, но мы их утратили, они перешли к этому народу и принесли у него плоды, коими он превзошел нас».

 Итак – народ, пребывающий в состоянии святости. Таково впечатление о русском народе Антиохийского Патриарха Макария и архидиакона Павла Алеппского, сложившееся у них во время путешествия их в Россию в середине XVII века.

 Теперь обратимся к свидетельству келаря Троице-Сергиевой Лавры Авраамия Палицына о нравах, царивших в России несколькими десятилетиями ранее, в период Смутного времени.

  «Россию терзали свои более, нежели иноплеменные: путеводителями, наставниками и хранителями ляхов (поляков-завоевателей – ред.) были наши изменники… В лесах, в болотах непроходимых россияне указывали или готовили им путь… Сердце трепещет от воспоминания злодейств… Не было милосердия: добрый, верный Царю воин, взятый в плен ляхами, иногда находил в них жалость и самое уважение к его верности; но изменники… всех твердых в добродетели предавали жестокой казни: метали с крутых берегов во глубину рек, расстреливали из луков и самопалов, в глазах родителей жгли детей, носили головы их на саблях и копьях; грудных младенцев, вырывая из рук матерей, разбивали о камни. Видя такую неслыханную злобу, ляхи содрогались и говорили: «Что же будет нам от россиян, когда они и друг друга  губят с такой лютостью?» Сердца окаменели, умы омрачились…, свирепствовало злодейство… В общем кружении голов все хотели быть выше своего звания: рабы хотели быть господами, чернь – дворянством, дворяне – вельможами. Не только простые простых, но и знатные знатных и разумные разумных обольщались изменою… Гибли Отечество и Церковь; храмы истинного Бога разорялись, подобно капищам Владимирова времени; скот и псы жили в алтарях; воздухами и пеленами украшались кони; злодеи пили из святых потиров, на иконах играли в кости; в ризах иерейских плясали блудницы. Иноков, священников палили огнем, допытываясь сокровищ; отшельников, схимников заставляли петь срамные песни, а безмолвствующих  убивали… Люди уступили свои жилища зверям; медведи и волки, оставив леса, витали в пустых городах и весях; враны плотоядные сидели станицами на телах человеческих; малые птицы гнездились в черепах. Могилы, как горы, везде возвышались. Граждане и земледельцы жили в дебрях, в лесах и в пещерах неведомых или в болотах, только ночью выходя из них обсушиться. И леса не спасали: люди, уже покинув звероловство, ходили туда с чуткими псами на ловлю людей; матери, укрываясь в густоте древесной, страшились вопля своих младенцев, зажимали им рот и душили их до смерти. Не светом луны, а пожарами озарялись ночи; ибо грабители жгли, чего не могли взять с собою – дома и скирды хлеба, да будет Россия пустынею необитаемою».

 И среди этого всеобщего безумия, как уже случалось неоднократно прежде, центром движения в защиту веры, поруганных святынь и Отечества становится первое лицо в Русской Православной Церкви – Святейший Патриарх Ермоген. «Он – центр не только религиозного, но и национального самосознания; все искатели престола стремятся заручиться его благословением… (Царь) Василий Шуйский в Ермогене ищет поддержки колеблющегося престола. При переговорах с королевичем польским Владиславом грамотам без печати Патриарха никто не верит. Он – центр движения, созывающего ополчение… со всех частей распадающегося государства. Народ видит в нем охранителя и религиозных, и национальных интересов, который становится во главе государства… как Богом поставленный пастырь, начальный человек и высший судья» (М. В. Зызыкин).

 «Ермоген стал за веру и православие, и нам всем велел до конца стоять. Ежели бы он не сделал сего досточудного дела – погибло бы все», - писали потом ярославцы жителям Казани. Из истории мы знаем, что высшие церковные иерархи и прежде спасали Россию и способствовали ее возвышению (московские святители Петр, Алексий и др.). Высшая церковная (патриаршая) власть спасла Русь и на этот раз. Она же в лице следующего Патриарха Московского – Филарета – помогла Русской державе встать на ноги, залечить свои раны, оправиться от нанесенных потерь. В лице же Патриарха Никона власть Церкви способствовала обретению Россией небывалой прежде государственной мощи и международного авторитета, невиданному расширению ее пределов, в т.ч. на Востоке, помогла ей не только придти в себя, но и стать светочем Православия для других народов. При Патриархе Никоне было достигнуто полное оцерковление всех сторон русской жизни, понимание любой деятельности как служения Богу, о чем достоверно свидетельствуют дневниковые записи Павла Алеппского. Но годы правления Никона Русской Церковью знаменуют собою и перевал в истории нашего Отечества, в связи с чем могучая фигура Святейшего Патриарха будет всегда привлекать внимание тех, кто болеет душой за Россию и намерен осмыслить причины постигшей ее катастрофы.

 

Часть вторая. Жизненный путь Патриарха Никона 

 «…Что делаете, делайте во славу Божию»

1Кор. 10:34

«..Уповаем, что великий дух Патриарха Никона, молит Господа и предстательствует пред Престолом  Его за русский народ…  и он будет причислен к торжествующей Церкви на небесах.»

 Митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский Лавр

Названный при крещении Никитой будущий Патриарх Никон (1605-1681) родился в крестьянской семье в селе Вельдеманово близ Нижнего Новгорода. В детстве ему много пришлось претерпеть от мачехи, так как мать его, благочестивая женщина, умерла, когда Никита был совсем маленьким. Рано обнаружившиеся склонности мальчика к «научению грамоте Божественного писания и святых книг прочитыванию» определили всю его дальнейшую судьбу. Подолгу размышляя над Священным Писанием, Никита пришел к мысли целиком посвятить свою жизнь Богу и, тайно уйдя из дома, отправился в Макарьев в Желтоводский монастырь, где и стал послушником. Но не скоро суждено ему было ступить на монашеский путь. Через некоторое время отец стал умолять Никиту вернуться обратно, ссылаясь на ухудшение своего здоровья и вероятную скорую смерть, Никита не мог отказать ему в этой просьбе и покинул монастырские стены.

По смерти отца и любимой бабушки, поддавшись уговорам родни, Никита женился и стал сначала псаломщиком, а затем священником в одном из ближайших сел. Молодой священник быстро обратил на себя внимание не только окрестных жителей, но и столичных купцов, приезжавших в Нижний по торговым делам. Благодаря купцам, желавшим слушать в Москве его проповеди, отцу Никите было предложено занять вакантное место священника в одном из московских приходов. Подумав, он принял предложение и, дабы приобрести новые духовные знания и опыт, с женой перебрался в Москву. Жизнь его здесь на первых порах пошла по накатанной колее: священник Никита добросовестно исполнял свои пастырские обязанности, пополняя духовный багаж чтением Святых Отцов и греческих церковных установлений.

                   Так бы и продолжалось дальше, но смерть троих детей в течение десяти лет супружества все определеннее склоняла о. Никиту к выбору монашеского пути. С большим трудом он уговорил жену принять постриг в Московском Алексеевском монастыре, внеся за нее крупную сумму денег, а сам отправился на Белое море, в Анзерский скит Соловецкого монастыря, чтобы служить там Богу вдали от городской жизни в суровых условиях Севера.

                    По прибытии на место, о. Никита сразу же начал вести необычайную по духовной наполненности жизнь подвижника и вскоре, в возрасте тридцати одного года, настоятелем скита старцем Елеазаром был пострижен в монахи с именем Никона. Уже в качестве иеромонаха он с еще большим усердием предался духовному деланию и с благословения старца, помимо положенных молитв и иерейского послушания, стал в течение суток прочитывать целиком Псалтирь и класть по тысяче земных поклонов с Иисусовой молитвой  на устах. Своими аскетическими подвигами иеромонах Никон завоевал большой авторитет у монастырской братии, но старец Елеазар (как и впоследствии Царь Алексей Михайлович), истолковав усердие о. Никона в устроении обители как некоторую дерзость, начал гневаться на него. В результате Никон покинул Анзерский скит и на утлой лодке перебрался на материк – в Кожеозерскую пустынь. Там иеромонах Никон продолжил подвижнические труды, и за свое усердное  служение Богу в 1643 г. по выбору братии был поставлен во игумены Кожеозерского монастыря Новгородским митрополитом Аффонием. Сумев в короткий срок наладить монастырскую жизнь в строгом соответствии с уставом, деятельный игумен отправился в Москву за сбором пожертвований и по прибытии представился царю Алексею Михайловичу.

Семнадцатилетний царь, мечтающий стать освободителем православного Востока и, таким образом, единым монархом всего православного мира, «зело возлюбил» приезжего игумена за его необыкновенные духовные и умственные качества и после нескольких личных бесед с ним уже не мог обходиться без своего «собинного друга». В скором времени умер архимандрит опекаемого лично царем Новоспасского монастыря в Москве, и Алексей Михайлович, не желая расставаться с полюбившимся ему приезжим игуменом, обратился к тогдашнему Патриарху Иосифу с предложением посвятить иеромонаха. Никона в архимандриты этого монастыря. Патриарх сразу же согласился, посвящение состоялось, и с тех пор Никон уже в качестве Новоспасского архимандрита стал регулярно бывать у царя и давать советы по многим государственным и религиозным вопросам.

Частые беседы с царем давали ему возможность оказывать влияние на решение многих дел в государстве, в том числе различных судебных тяжб, заступаться за народ, притесняемый боярской верхушкой, что вызывало как любовь первого, так и недовольство последней, до поры до времени тлеющее подспудно. Доверие царя к Новоспасскому архимандриту было всецелым, и когда в 1649 году потребовалась замена Новгородского митрополита Аффония, который по своей немощи не мог справляться со своими обязанностями, единодушным решением царя,  Патриарха Иосифа и всего Архиерейского Собора на одну из виднейших в России – Новгородскую кафедру – был избран архимандрит Никон и тут же возведен в сан митрополита. Оказав царю неоценимые услуги во время Новгородского бунта 1650 г., сумев пресечь его мирными средствами, хотя и подвергшись избиению бунтовщиков, митрополит Никон получил беспрецедентные знаки внимания со стороны государя  и по царскому изволению стал принимать самое активное участие во всех делах государства, ежегодно по несколько месяцев проживая в Москве. По предложению Никона Алексей Михайлович распорядился перенести мощи святителя Филиппа, убиенного в период правления  Ивана Грозного, из Соловецкого монастыря в Успенский Собор Кремля, тем самым от царского имени принося покаяние перед лицом Церкви за своего державного предшественника.

Царь Алексей Михайлович и Патриарх Никон перед гробницей святителя Филиппа..

                       Когда Новгородский митрополит со святыми мощами возвращался в Москву, внезапно скончался Патриарх Иосиф, и на Патриаршийпрестол в июле 1652 г. Собором архиереев и духовенства по настоянию царя Алексея Михайловича был избран Никон. У раки святого Московского митрополита Филиппа Алексей Михайлович, бояре и весь Собор долго упрашивали своего избранника принять патриарший жезл, так как поначалу митрополит Никон, ссылаясь на свое недостоинство, категорически отказывался от предложенной чести. Только после слезной мольбы всех присутствующих, в том числе самого царя, он согласился быть Патриархом при условии всеобщего послушания ему как архипастырю и отцу, а также ненарушения церковных канонов, в чем царь с боярами, духовенство и народ, присутствовавший в Успенском Соборе, поклялись перед Евангелием и иконами.

Таким образом, Никон установил торжественный завет между собою и своею будущей паствой в том, что она будет покорна Христовым заповедям и канонам Церкви. Причиной подобного требования со стороны Никона и его первоначального отказа от патриаршества являлась тогдашняя поврежденность нравов и расшатанность основ православной веры у россиян, как следствие еще памятного многим Смутного времени.

Конечно, не всем пришлись по душе никоновские «новшества», которые приводили в соответствие с православными канонами, завещанными Отцами Церкви, всю церковную, государственную и общественную жизнь России, но поначалу противники Никона, чувствуя поддержку его начинаний со стороны царя, вынуждены были смиряться и только глухо роптали, что царь, де, «выдал их Патриарху». Патриарх Никон действительно участвовал в решении важнейших государственных вопросов и даже замещал царя в его отсутствие по просьбе последнего. Как и было заведено на Руси испокон века, первое лицо в Русской Церкви оказывало необходимое содействие главе государства в трудное для того время. Однако Патриарх Никон всегда тяготился сферой государственной деятельности, предпочитая дела церковные, как то: открытие храмов, монастырей (Крестного Кийского, Иверского Валдайского, Воскресенского Ново-Иерусалимского), епархиальных училищ, богаделен и проч.

Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович

Со всей решительностью и энергией повел он начатое еще при его предшественниках, но идущее вяло и бестолково дело исправления церковных книг и всей богослужебной практики того времени, приведение их в соответствие с греческими образцами, что не могло понравиться закосневшим в своих заблуждениях и предрассудках так называемым ревнителям старины. «Я русский, сын русского, но мои убеждения и моя вера греческая», - любил повторять Никон.

Церковный Собор 1654 года. Патриарх Никон представляет исправленные книги

Однако дело исправления церковной обрядности не было для него тем делом, ради которого стоило принести в жертву единство Церкви. Патриарх Никон был против отлучения старообрядцев от Церкви и предания их анафеме (как это произошло на Соборе в 1667 г. вслед за осуждением самого Никона). Он позволял вести богослужение «по старинке» при условии сохранения единства Русской Церкви, и несомненно ему бы удалось сохранить это единство, пробудь он Патриархом более длительный срок.

Тем не менее, Никон строго следил за моральным обликом духовенства, сурово наказывал провинившихся, чем снискал себе немало врагов, но зато высоко поднял авторитет священнослужителей у народа. Не давал он спуску и сторонникам западных, чуждых православию влияний, особенно среди знати,  помещавших у себя в домах иконы  латинского письма, музыкальные инструменты, привезенные с Запада, а также картины, скульптуры, произведения светского искусства. Все это он приказывал изымать у их владельцев и беспощадно уничтожать, что вызывало сильный ропот и раздражение с их стороны. Управляющей страной совместно с царем боярской верхушке не могло понравиться и строгое охранение Патриархом Никоном церковных прав от поползновений государственной власти.

Патриарх энергично противодействовал стремлению царских чиновников осуществлять юридический контроль над Церковью и вмешиваться во внутрицерковную жизнь, справедливо считая Церковь высшей формой организации по сравнению с государством, признавая за ней несомненное право иметь своего Главу, а также собственные законы, управление и суд. «Яко идеже Церковь  под мирскую власть снидет несть Церковь, но дом человеческий и вертеп разбойников», - писал он.

В полном соответствии с учением Святых Отцов и руководствуясь Апостольским правилом: «Все, что ни делаете, делайте во славу Божию», Святейший Патриарх Никон стремился к оцерковлению самого государства, к наиполнейшей сопричастности государства Церкви и достиг на этом пути небывалых успехов, чем вызвал определенные опасения не только со стороны боярской верхушки, но и самого царя Алексея Михайловича. Последний невольно стал опасаться Никона, особенно когда тот изложил ему грандиозный план построения Нового Иерусалима – монастыря, который, по замыслу Святейшего Патриарха, должен был представлять собою Град Божий посреди Руси, образ Иерусалима Небесного, обетованную «Новую Землю» и одновременно как бы земную икону древнего Иерусалима с его святыми местами и с величественным храмом Воскресения Христова в центре. Учитывая то, что древний, исторический, Иерусалим находился в ту пору под властью мусульман-турок, Новый Иерусалим должен был стать духовным центром не только России, но и всего православного мира, местом встречи земного и Небесного Иерусалима, центром единения всех во Христе.

Казалось бы, эта мысль вполне соответствовала царским замыслам об объединении всех православных народов в единое целое, но вопрос заключался в том, кому быть объединителем и где должен находиться центр будущего объединения. Таковым центром Алексей Михайлович, естественно, желал видеть Москву («Третий Рим»), столицу нарождающейся империи, а вовсе не Новый Иерусалим – мистический духовный центр Православия. Отдавшись во власть имперских амбиций, царь все больше тяготился своим чрезмерно деятельным «собинным другом» (кстати, сыгравшим главную роль в решении о принятии Украины в состав России и о начале войны со Швецией за выход к Балтийскому морю) и, предваряя Петра, уже в самом институте патриаршества видел угрозу своему положению. Эти тайные опасения царя нашли свой выход в первой за многие годы ссоре его с Патриархом из-за отказа последнего двукратно освящать воду на Богоявление, как то рекомендовал сделать гостивший тогда в Москве Антиохийский Патриарх Макарий. Двукратное освящение воды не является обязательным по церковным канонам, но, тем не менее, Алексей Михайлович, узнав об отказе Никона, набросился на него с бранью и упреками. На замечание Патриарха Никона, что он является духовным отцом царя и тот не должен оскорблять его, Алексей Михайлович крикнул в порыве гнева: «Не ты мой отец, а святой Патриарх Антиохийский воистину мой отец…» Впоследствии царь уже открыто заявит, что он как православный государь должен «не о царском токмо пещися, но и о всем церковном, егда бо сия в нас в целости снабдятся, тогда… и прочия вещи вся добре устроятися имуть».

Разрыв Патриарха Никона с царём Алексеем Михайловичем

И хотя Алексей Михайлович еще не раз явит свою милость Патриарху,  трещина в отношениях между ними будет неуклонно расширяться, пока дело не дойдет сначала до вынужденного ухода Никона из Москвы в недостроенный Ново-Иерусалимский монастырь (1658 г.), а потом и до открытого суда над Святейшим Патриархом. Патриарх Никон будет осужден Большим Московским Собором 1666-1667 гг. с грубейшими нарушениями церковного канона, лишен патриаршего сана и сослан в отдаленный Ферапонтов Белозерский монастырь в качестве простого монаха. Строительство Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря надолго будет приостановлено, и хотя впоследствии по указу следующего Царя Федора Алексеевича строительные работы возобновятся, возведенный монастырь будет уже не тем Новым Иерусалимом, каким его задумывал Никон.

Суд над Патриархом Никоном

Из-за неразумных действий церковных и светских властей в отношении старообрядцев произойдет раскол в Русской Церкви, а впоследствии – при Петре I – и во всем русском обществе. Царь-реформатор, все более вторгаясь в сферу церковной жизни, расцерковляя, таким образом, само государство, в 1721 г. отменит институт патриаршества и объявит себя императором по образцу римских цезарей и, при этом, крайним судьей высшего управления Церкви. Россия из православного царства (где власть царя ограничена церковными законами и традициями) превратится  в абсолютистскую монархию, лишенную жизненно важного стержня – института патриаршей власти  (до того – власти московского митрополита), что закономерно приведет страну к катастрофе 1917г.

Образно говоря, царская власть подрубила сук, на котором сидела. Как верно заметил М. В. Зызыкин: «В результате замены аскетически-церковного идеала Московской Руси эвдемоническим направлением культуры Петербургского периода обессилила воля русских людей. Были забыты церковные основы церковной власти…» Сама царская власть перестала быть в совете и согласии с высшей духовной властью, которую прежде олицетворял Патриарх. Начался постепенный распад и атомизация русского общества. Вместо православно-христианского понимания свободы как внутреннего Божественного закона, образа Божия в душе человека, в обществе, особенно в среде интеллигенции, возобладало западническое представление о свободе как о личностном беспределе. Отсюда – и восстание декабристов, и «охота» народников на царя, и большевистский террор. С распадом «богоизбранной сугубицы» в лице благочестивого царя и христолюбивого Патриарха, которой успешно управлялась Россия, произошел перелом в общественном настроении; постепенно царская (императорская) власть в России оказалась в безвоздушном пространстве всеобщего остракизма и в результате  погибла под обломками рушащегося национального уклада жизни. «Осуждение Патриарха Никона - писал протоиерей Лев Лебедев - … было чем-то вроде конца мира в том смысле, что закончился мир русской жизни, где главным и центральным во всем было то, что условно обозначается емким понятием Святая Русь!.. То, что произошло у нас в XVII веке, явилось самым узловым для дальнейших судеб Отечества. Кончился мир жизни, где все определяющим и все организующим началом было святоотеческое Православие; вместе с Патриархом Никоном оно уходило как бы в некую ссылку».

Иеромонах  ДИОДОР (Соловьёв),

насельник Ново-Иерусалимского монастыря

-------------------------------------------------------------------------------------

   1) Зызыкин М.В. «Патриарх Никон. Его государственные и канонические идеи».

Зызыкин Михаил Васильевич (1880-1969) – выпускник юридического факультета Московского   университета. Был  оставлен  в  университете    в  качестве   приват-доцента.  В 1921 г. змигрировал с семьёй в Константинополь, затем переехал в Рим, где проживал до отъезда в Софию, где преподавал в местном университете. В 1929 г. Профессор был приглашён на православный богословский факультет в Варшаву и занимал кафедру православной социологии и канонического права. После войны семья переехала в Аргентину, где профессор и скончался.

Фундаментальный труд М.В. Зызыкина «Патриарх Никон. Его государственные и канонические идеи» в 3-х томах был написан в 1931-1938 гг. и издан в Варшаве (введение, по признанию автора, во многом предвосхищающее  конечные выводы труда, было подготовлено еще в ноябре 1927 г.). Переиздан в 1988 г. в Нью-Йорке в Синодальной типографии Русской Православной Церкви за рубежом. В 1995 г. был издан в Москве.

Бывшим Первоиерархом Русской Православной Церкви Заграницей Митрополитом Восточно-Американским и Нью-Йоркским Лавром, тогда еще архиепископом и ректором Джорданвилльской Свято-Троицкой семинарии, было написано предисловие к переизданию труда М.В. Зызыкина 1988 г., в котором есть такие строки:  «Патриарх Никон был великим человеком, который не был понят своими современниками, а наоборот, был подвергнут ими гонениям, поношениям и преследованиям. Его мысли, его идеи о симфонии государства и Церкви, его  учение о царской власти и патриаршестве и др., могут…  послужить добрым основанием для будущего государственного и церковного устройства на Руси, а также и в жизни русского народа… …Уповаем, что великий дух Патриарха Никона, страдальца и изгнанника, молит Господа и предстательствует пред Престолом  Его за русский народ и что Господь соберет воедино всех чад Русской Православной Церкви и они прославят на земле Святейшего Патриарха Никона и он будет причислен к торжествующей Церкви на небесах.» 

30 августа 2011 года